Исправь ошибку на сайте:

Наши друзья:


Отрок.ua - Православный журнал для молодёжи Иоанн. Сайт для ищущих... аборт, мини аборт, контрацепция,

Помочь сайту:


через систему
WEBMONEY


R353509845705
Z233893528350

Полезное

Православная доска бесплатных объявлений
Консультация по грудному вскармливанию

Напечатать!


Все материалы нашего сайта можно беспрепятственно распечатывать сразу из броузера: вся лишняя информация (навигация, баннеры и пр.) отсекается автоматически.

Баннеры



Средства религиозного воспитания в семье

Источник:«Свет православия»

Духовное богатство семьи часто значительно больше, чем это мы сознаем; мы не умеем, а порой и не хотим использовать все то, что накопляет семья внутри себя. Я не говорю. конечно, о тех случаях, когда семейная жизнь идет неудачно и развертывается в драму или даже трагедию. Об этом просто нечего сейчас говорить: наша задача выяснить, чем располагает хорошая, устроенная семья в деле религиозного воспитания. Для нас очень важны факты, рисующие то, как в действительности семья влияет на религиозное развитие детей, но мы не должны ограничиваться этими фактами. Неиспользуемые обычно духовные силы семьи так же важны для нас, как и то, что фактически из них берет семья.

В раннем детстве семья является единственной социальной средой, близкой, нужной и дорогой для ребенка, который воспринимает весь мир через семью. Дитя находит себя на заре своего самосознания включенным в семью, которая просто дана ребенку как естественная, понятная и ничем не заменимая социальная среда. Очень медленно дитя научается сосредотачиваться на себе как на отдельном существе — и этот процесс никогда не доходит до конца: связи с семьей, как они раскрываются для нас в раннем детстве, хранятся нами всю жизнь как нерастрачиваемый капитал, как источник жизненных сил, к которому мы припадаем в самые горькие и трудные минуты жизни. В религиозном созревании ребенка семья занимает тоже исключительное место именно тем, что она является для него главным проводником религиозных чувств. Несомненно, что для ребенка семья светится религиозным светом, что горняя сфера — Бог, святые, ангелы — предстают детской душе как некое восполнение его семьи.

В раннем детстве семья, сама того не ведая (я все время, конечно, говорю об устроенной семье), духовно питает ребенка, развивает его религиозные силы. Семья может быть здесь уподоблена живой лаборатории-цветку, в котором вырабатывается его аромат; от семьи действительно исходит какой-то исключительный аромат, в котором нуждается детская душа, которым она питается. Именно в христианской семье раскрывается с исключительной силой ее, «великая тайна», по слову ап. Павла, — тайна ее духовного пути как пути к Богу. Таинство брака, как его понимает православное сознание, есть не простое благословение или освящение семейной жизни, а раскрытие той духовной силы, которая всегда есть в браке, но которая без благодати не может действовать в семье.

Христианская семья таит в себе благодать, которая неистощимо пребывает в браке и излучения которой проходят сквозь всю полноту семейных отношений. Отсюда, из этой силы благодати, неистощимо пребывающей в христианском браке, надо выводить все глубокое религиозное значение семьи в духовном созревании ребенка. Все, что увидит семейные отношения от этого духовного, благодатного начала, ослабляет и внимание семьи на религиозное созревание ребенка.

Живительное действие семьи, не утратившей и не отвергшей благодатной силы таинства брака, часто незаметно, порой оно приостанавливается, как будто парализуется встречным дурным влиянием на ребенка вне семейной среды. Да, это возможно, но тех семян, которые сеются в детской душе от ранних годов, когда дитя живет одной жизнью с семьей, этих семян ничто не может вытравить — и рано или поздно светлые силы души вступят в бой с темными, душа вновь будет искать Бога. Для нас существенно то, что развитие духовных сил ребенка в раннем детстве не требует никаких усилий, если семья сама живет духовной жизнью, — и с другой стороны, оно не поддается почти никаким усилиям, если семья духовно опустошена.

В раннем детстве развитие духовной жизни у ребенка находит чрезвычайное подспорье в чистоте и невинности детской души. Внутренний мир ребенка еще открыт, обыкновенно имеет полную свободу своих проявлений. Хотя наблюдение над детьми констатирует уже и в раннем детстве начатки лукавства, приспособления, лжи, но все это еще само по себе ничтожно и не занимает большого места в душе ребенка. Очень важно уже в это время приучать дитя к тому, чтобы дитя поступало в соответствии с его глубокими, искренними чувствами, чтобы его «сердце» было вдохновителем его действий. Этим вовсе не устраняется значение рассудочности, для ряда натур уже в это время играющей немалую роль в их поведении. Но существенно здесь воспитание и укрепление того начала христианской жизни, которое в «сердце» видит центр личности.

В воспитании детей в наше время сплошь и рядом выступают ветхозаветные мотивы: внушение детям «закона» — системы правил, которыми они должны руководствоваться. Внедрение этих правил не как начала контроля и вразумления (что правильно), а как мотивов поведения уже в раннем детстве намечает опаснейший дуализм между подлинными желаниями и стремлениями ребенка и его действиями. Поскольку между этими двумя сферами только намечается разрыв и расхождение, постольку наносится чрезвычайный, порой почти непоправимый удар нормальному развитию духовной жизни.

Духовная жизнь в своем развитии подчинена закону свободы, как мы уже видели. Путь свободы, поскольку он касается именно духовной жизни, познается и усваивается не сразу, но он предполагает, что в своих действиях человек определяется тем. чем живет его сердце. Вне этого нет свободы, вне этого нет духовного развития. Я не хочу, конечно, сказать, что путь свободы определяется только влечениями сердца: существуют вечные, непреложные законы морали, которые определяют границы свободы. Не все, что рождается в сердце, хорошо, к действиям сердца необходимо относиться с чрезвычайным вниманием, с «рассудительностью», но все же христианская жизнь определяется мотивами сердца, а не правилами закона. Для нас это важно потому, что духовная жизнь всецело связана с нашим сердцем (хотя и не с нимодним): духовный лик человека определяется тем, что таит в себе сердце. Поэтому крайне важно, чтобы уже в раннем детстве не намечался дуализм внутреннего мира и внешнего поведения, важно, чтобы дитя воспитывалось к свободе и в свободе. Границы нашего поведения есть, но следование им должно само свободно определяться голосом сердца: там же, где приходится определять эти границы извне, там засоряется источник духовного развития ребенка.

В формировании духовной жизни ребенка чрезвычайно важно, чтобы эта духовная жизнь слагалась не под спудом, не прикровенно, что всегда создает затем почву для лжи, лицемерия и т.п., — а на просторе. Достаточно, например, указать на психологию детского раскаяния: какую творческую силу имеет это раскаяние, когда оно свободно и искренне рождается в детской душе, и как оно бесплодно, ненужно, а часто и вредно, когда вынуждается родителями. Именно в эти годы, когда все в душе еще так наивно и примитивно, загоняем мы духовную жизнь ребенка, его внутренний, закрытый мир в подвалы души, насаждая в тоже время желание для нас внешние привычки...

Нелегко воспитывать детей в свободе и к свободе: нужно много терпения, разума, прозорливости, чтобы дать детской душе самой опознать свою неправду в каком-либо действии, чтобы отделить свободу от произвола и своеволия, — но, не приучая к свободе и ответственности, нельзя дать простора для укрепления духовной жизни ребенка. То благодатное действие семьи, которое было описано выше и которое непрестанно привносит в детскую душу свет и добро, может быть совершенно парализовано внешним режимом: если поведение ребенка заранее определено известными правилами, для этого поведения ни к чему все то, что собирает душа как излучения Божией силы в семье.

Религиозность присуща детской душе — об этом мы достаточно говорили выше; но эта религиозность не может быть только эмоционально-интуитивной, она должна найти свое выражение в религиозном сознании, которое у детей слагается из образов и идей. Количество идей, доступных религиозному сознанию ребенка, гораздо больше, чем обычно кажется: нас часто обманывает наивная форма, в которой дети выражают свои религиозные размышления. Но кто способен понимать детей, а не только внешне коллекционировать их слова и действия, тот не может не согласиться, что детям доступны — в своем смысле, конечно, — идеи Бога-Творца, Боговоплощения, спасения и искупления. греха, воскресения. Эти идеи непременно должны быть связаны религиозными образами — и, конечно, больше всего с образом Христа Спасителя. Бесчисленные свидетельства удостоверяют огромное значение того, как глубоко входят в детскую душу религиозные образы, с которыми они знакомятся в семье. Чтобы привести всем известный и доступный пример, укажу на замечательные страницы в «Дворянском гнезде» Тургенева, где с глубочайшей правдивостью рассказано религиозное развитие Лизы, когда она была совсем маленькой девочкой и когда она находилась под влиянием своей няни. Именно в семье, на общем фоне всего того, что дает семья ребенку, религиозные образы глубоко внедряются в детскую душу и вызывают такую ответную любовь к Богу, к святым, которая приближается кпереживаниям святых.

Нельзя однако, не сделать тут одного замечания, вызываемого самой жизнью. Родители и воспитатели нередко стремятся использовать идею Бога в целях утилитарных: то мы слышим это в виде угроз, что «Боженька накажет «, за неисполнение какого-нибудь обыкновенно мелкого требования, то внушается мысль, что Бог придирчиво следит за всеми делами детей. Все это не только низводит религиозную жизнь к уровню житейской морали, но и создает почву у детей для первых проявлений скептицизма, роняет значение священных образов. Но большинство ошибок в религиозном воспитании относится к третьей стороне религиозной жизни — к сфере ее «выражений».

Родители и воспитатели торопятся усвоить детям ряд внешних навыков, не только не связывая их с внутренним миром ребенка, но часто прямо игнорируя его. Для примера возьмем молитву. Дети в раннем возрасте очень охотно повторяют за старшими слова молитвы, крестятся, целуют иконки; за этими внешними действиями легко встают в детской душе, духовно незатуманенной и чистой, отвечающие всему этому внутренние движения. Но надо еще открыть душу ребенка для молитвы, а не только уста; то психическое дополнение, которое обычно рождается в душе ребенка при молитве, крестном знамении, еще не связывает молитвы, крестного знамения с внутренним миром. Наилучший способ одушевить дитя тем, что отвечает словам молитвы, смыслу крестного знамения, — это молиться вместе с ребенком, т.е. не просто присутствовать при молитве ребенка, но самому молиться вместе с ним, вкладывая всю силу, весь огонь своей души в молитву эту. Молитва родителей так глубоко западает в душу ребенка, что она становится настоящим проводником религиозного опыта для ребенка. Давно было сказано, что у одних религиозных людей ядро их религии есть вера в Бога, а у других — их вера в чужую веру в Бога; а говоря точнее: у одних есть свой религиозный опыт, а у других — церковный, т.е. от Церкви, от других людей идущий в души религиозный опыт. Молитва родителей при детях дает детям именно церковный религиозный опыт, подвергая духовную почву для собственного религиозного опыта.

В раннем детстве не существует особых трудностей в вопросе о посещении храма: дети сами охотно пойдут в храм, если идут родители, В эту пору здесь просто не нужно принуждение, дети охотно посещают храм. Очень углубляет религиозные детские переживания забота об иконах в детской комнате, зажжение лампадки, украшение цветами к празднику и т.д. Если все это делается не просто в воспитательных целях (дети рано или поздно это разберут, и тогда это может вызвать сразу упадок в религиозной жизни), а отвечает всему быту семьи, тогда это очень помогает детям. Велико значение бытовых сторон при праздновании великих праздников, которые тоже очень много дают детям.

Мы в самых общих чертах коснемся еще двух периодов — так называемого второго детства и отрочества. Во втором детстве основной чертой души является приспособление к окружающей жизни, к ее порядкам, законам: дитя выходит совершенно из того раннего сплетения реальности и воображения, в котором оно пребывало, отчетливо сознает всю силу объективного мира, стремиться постичь его и приспособиться к нему. Эта обращенность к миру видимому, осязаемому резко отрывает дитя от мира духовного — оно как бы вдруг становится духовно близоруким. За всем этим стоит несомненный и неустранимый духовный надлом: дитя погружается целиком в мир окружающий его и теряет интересы и чутье к духовной сфере. Это пора духовного обмеления, измельчания, напряженного внимания к социальной сфере, она неблагоприятна вообще для религиозной жизни, которая теперь становится более доступна со стороны объективной, внешней, чем со стороны внутренней. Если угодно, это пора «законничества» своеобразное прохождение через «Ветхий Завет», через внешний закон, правила. Дети в это время очень любят что-либо «делать» в храме — прислуживать священнику, следить за свечами, наблюдать за порядком и т.д. Их поведению свойствен самоконтроль с оттенком практицизма и реализма; игра детей наполняется героическим, иногда авантюристическим содержанием, но в то же время реалистична. Это возраст духовно хрупкий, если угодно, безкрылый, мелкий; в него очень легко врываются по линии приспособления обман, хитрость, подлинное лицемерие. Задача воспитания в общих чертах заключается в это время как раз в том, чтобы ослабить значение духовной мелочности и близорукости, углубить и расширить то, что заполняет душу, до известной степени спасти и охранить духовную жизнь, удержать начало свободы от рокового действия закона привычки.

В это время привычки — даже в религиозной сфере — имеют роковое значение, ослабляя духовное внимание, делая его ненужным. Очень легко впасть в это время в иллюзию, думать, что у ребенка все хорошо и благополучно, тогда как на самом деле под покровом привычных действий (молитва, крестное знамение и т.д.) происходит отделение их от духовного ядра личности, идет быстрое распыление и выветривание духовных движений и в силу этого растрачивается дар духовной свободы, ибо сердце перестает быть силой руководящей и на его место становится близорукая социальная интуиция, приспособление и подражание.

Духовная работа над ребенком в это время должна быть больше всего направлена на то, чтобы удержать прежнюю духовную жизнь в ее глубине и содержательности. Родители должны помнить, что именно во втором детстве дети духовно отходят от семьи — и это происходит не оттого, что новая социальная, внесемейная, (преимущественно школьная) среда духовно интереснее и богаче. Эта новая среда берет в плен дитя не духовным, а жизненным, реальным своим богатством. Это в значительной степени нормально, но собственно проводником духовной жизни в это время может быть все еще только семья. Уход от семьи в это время (особенно в 9-10 лет) почти всегда означает уход от духовной жизни, душа верхнего этажа спускается в нижний и со всем пылом отдается вживанию в новый мир.

Семья имеет свой незаменимый и неповторимый мир, участие в котором по-прежнему будет духовно питать дитя: это мир внутрисемейной жизни, мир семьи как единого и целостного организма. Как удержать дитя внутри этого мира, сохранить интерес к нему? Это бывает там, где общение родителей и старших в семье с детьми становится в это время глубже и полнее. Одного физического сопребывания в доме, что раньше «само собой» давало обильный материал для взаимной связанности, теперь уже совершенно не достаточно; необходимо установление и упрочение духовной связи детей с родителями. Для этого нужно постоянное общение с детьми, вовлечение детей в мир забот и трудностей в семье, возложение на них ответственных (конечно посильных) дел, вообще вовлечение детей в активную работу для семьи. Если дети не по принуждению, а сами идут на это (при правильной духовной атмосфере, при действительном охранении свободы детской личности этого, в сущности, так легко добиться!), если дети свободно и охотно разделяют заботы и труды родителей, через них проходят точки общесемейной целостности, духовная связь с семьей пульсирует в них как реальная сила.

Важно то, чтобы семья дорожила не внешним вниманием ребенка к себе, а именно внутренним, свободным соучастием его в жизни семьи. Только на этих путях и можно духовно помогать ребенку: он должен сам, без подсказки, без внешних мотивов почувствовать и пережить всю духовную реальность и значительность его связи с семьей, должен сам освободиться от гипноза внесемейной среды. По этой линии как раз и идет главная борьба в детской душе в это время.

Главный религиозный вопрос для ребенка в это время касается не его отношения к Богу, а его отношения к семье: это может казаться парадоксальным, но это так, ибо дело идет об охранении духовного здоровья ребенка. Можно провести такую параллель: как при рождении, преходя из утробы матери в мир, дитя переживает некоторую физическую и физиологическую катастрофу, препобедивши которую, оно дальше нормально живет в мире, так и во втором детстве, переходя из лона чисто семейной среды в широкий и холодный внесемейный мир, дитя переживает некоторую духовную катастрофу. Преодолеть эту катастрофу, духовно не измельчать, не оскудеть (уйдя во внешнее изучение мира и приспособление к нему) возможно, лишь восстановив и по-новому осмыслив свои связи с семьей.

Духовное оскудение и измельчание ребенка во втором детстве (особенно в 9-10 годам) сплошь и рядом остается незамеченным, прикрытым, особенно если на поверхности остаются в силе религиозные навыки. Между тем уже в эту пору наступают странные «засухи» в душе, когда не хочется молиться; внешнее совершение молитвы лишь усиливает тяжесть положения и часто подготовляет то выветривание религиозных движений, которое в какой-либо день закончится внезапным исчезновением религиозных запросов в душе...

Нередко во втором детстве не хочется и в храм — и если налицо привычка или даже внешнее принуждение, это тоже не улучшает положения. Принуждения идти в храм здесь не должно быть: это нужно категорически подчеркнуть. Можно и должно стремиться к тому. чтобы посещение храма стимулировалось теми или иными вторичными мотивами (особенно, например, привлечением ребенка к какому-нибудь делу в храме) можно и должно стремиться к тому, чтобы непосещение храма переживалось как грех (в особенном самосознании ребенка, а не по подсказке родителей) но надо бояться здесь ухудшения положения всяким видом принуждения. Общее духовное положениеребенка в это время, как это ясно всякому, кто умеет читать в детской душе, трудно само по себе; дело идет об охранении в нем основного — его духовной жизни, и больше всего это касается его связи с семьей. Если не внешне, а подлинно сохранены эти связи, главное достигнуто; со всей сферой «выражения» в религиозной области приходится быть очень осторожным, чтобы не подменить внутреннего внешним и тем не ухудшить положения.

Проф. протоиерей Василий Зеньковский